«Пытки, которых нет?»: «Большой репортаж» ТВК о том, что происходит в красноярских тюрьмах

6217

10 февраля


Красноярские тюрьмы называют одними из самых пыточных в России, сообщения об издевательствах над заключенными появляются уже не первый год. Как Красноярск получил такую славу, что об этом говорят бывшие заключенные и почему ситуация годами не меняется – смотрите в «Большом репортаже» Алёны Кузнецовой «Пытки, которых нет?».

В материале содержатся сцены насилия и жестокого обращения, поэтому YouTube не позволяет воспроизвести видео на этой странице. Чтобы посмотреть репортаж, необходимо перейти на сайт видеохостинга.

ИК-17 – колонию строгого режима для впервые осужденных мужчин, которая находится на ул. Кразовская, 12 – называют одной из самых пыточных в Красноярске. Видео с избиением заключенных опубликовал проект Gulagu.net. Правозащитники сообщили о трех эпизодах.

Первый: снят в 2021 г. в помещении, напоминающем камеру. Стоят две койки, стол. В комнате – два заключенных и человек в форме сотрудника ФСИН. Все сидят за столом, что-то обсуждают. В Gulagu.net утверждают: идет инструктаж. После человек в форме уходит. Полчаса спустя в камеру заводят еще одного заключенного:

«Вот зашел молодой человек, который абсолютно не подозревает, куда его завели. Он не понимает, что это пресс-хата. Разработчики встают неспешно, его ведут в туалет, чтобы там подвергнуть изнасилованию и макнуть головой в унитаз. Наносят удары, все это снимает камера видеонаблюдения, заходит сотрудник, который видит эти избиения – совершение преступления. Но он уходит, потому что ему говорят, что так нужно, идет оперативная работа.

Закрывается дверь камеры и избиения продолжаются. Каждый из капо на 20-30 кг тяжелее, чем объект разработки, этот несчастный заключенный. Сотрудники приглушают свет, и дальше капо дают указание четвертому осужденному быстрее застелить все матрасами, чтобы мы с вами и операторы видеонаблюдения не видели, каким именно образом они избивают этого несчастного человека. Там за матрасами происходит активное избиение. Уже нанесено более 50 ударов. Один персонаж даже хватается за голову, он видит, там происходит страшное, человеку ломают судьбу прямо сейчас», – комментирует видео основатель Gulagu.net Владимир Осечкин. 

Движение за матрасами продолжается еще около 5 минут. Это только на видео, которое опубликовали правозащитники. Что происходило в камере потом – неизвестно.

Второй эпизод: человек в форме сотрудника ФСИН в присутствии двух своих коллег бьет по шее осужденного, вытаскивая его из камеры в коридор. Gulagu.net утверждают, что на видео попал полковник внутренней службы, начальник ИК-17, а осужденного в его присутствии бьет заместитель.

Третий эпизод: человек падает из окна третьего этажа. В Gulagu.net говорят, мужчина скончался через 2 дня и выбросился он не сам.

Это и другие видео попали к правозащитникам от анонимного источника, который утверждает, что работал во ФСИН.

«История с "красноярским архивом" напоминает детектив, который до конца даже я еще не прочитал. Я не могу с уверенностью сказать, каким именно образом он к нам попал. Не потому, что я не хочу, а потому что я сам до конца этого не понимаю. С нами общался человек, аноним. Мы не знаем его фамилии, имени, отчества. Этот человек сообщал, что проходил службу в ГУФСИН по Красноярскому краю. По одной информации, этот человек смог покинуть территорию России. По другой – он покинул территорию России, но был возвращен обратно сотрудниками ФСБ и Службой внешней разведки. Мы обычные волонтеры, мы не спецслужбы, мы не можем видеть сквозь стены. Пока есть вопросы, на которые даже я не знаю ответов», – объясняет основатель проекта Gulagu.net Владимир Осечкин.

О пытках в красноярских тюрьмах неоднократно заявляли и раньше, но заявление, подкрепленное видео в качестве доказательств – редкость.

«Ко мне применили пытки. Меня не менее 30 раз ударили электрошоком, положили на пол, сковали руки наручниками, били по пяткам электрошоком. Чтобы вы понимали, это примерно как, если бы вас раз 30 укусила собака за ногу. Боль адская была. Я молился в тот момент, чтобы потерять сознание. После чего меня вывели из камеры в кабинет, где отсутствовало видеонаблюдение, и там продолжали измываться, пока у меня не пошла пена изо рта, издевательства не прекратились», – сообщал криминальный авторитет Дмитрий Ведерников.

Он на суде в Чите, где участвовал в качестве свидетеля, рассказал, что с ним происходило в красноярской ИК-17 в 2018 г. Сначала избиения и пытки электрошокером. После – уколы препаратом «Модитен Депо». Это раствор для внутримышечного введения при шизофрении.

«Укололи и сказали, что еще 3-4 таких укола – это на жаргоне у них называется “Мадам Депо” – и человек реально превращается в овощ. Я 15 суток не мог прийти в себя, то есть я не понимал, что происходит, где я нахожусь. Любая попытка каких-то резких движений приводила к судорогам. Сейчас я не хочу даже это вспоминать, Ваша честь, потому что даже сейчас мурашки по коже идут – насколько это было тяжело. Я никогда не думал, что, заключив досудебное соглашение с этим государством и помогая в расследовании преступлений, которые совершил я и другие лица, ко мне отнесутся подобным образом», – говорил осужденный.

2016-2017 годы. Краевая туберкулезная больница №1. Красноярск, ул. Маерчака, 48

Бывший заключенный Зелмхан Медов отбывал наказание в Краевой туберкулезной больнице с мая 2016 г. по июнь 2017 г. Там, утверждает Медов, его месяц держали привязанным, избивали и кололи психотропные препараты. Пытки начались, когда осужденный объявил голодовку. Дошло до того, что Медову насильно пытались залить пищу через задний проход.

«У меня руки, ноги и грудь привязаны были тряпичной веревкой, толщиной с мизинец, отвязывали только грудь, чтоб я мог привстать и с ложки меня кормили. Уже после того, как я 15 суток отсидел в штрафном изоляторе. У меня встреча была через пару дней с блатными так называемыми, бродягами – что якобы из-за моих действий на положении отразилось: чайники, телевизоры забрали из-за меня. Отказался от приема пищи. Вот мне говорят: сотрудники пришли, оперативник там Смирнов и еще рядовой сотрудник. Мне говорят, что вызывают меня на прием. Я без задней мысли иду. Как только дошли до подъезда, где психоневрологическое отделение, ПНО, находится, они меня толкают туда. Прессовщики подхватили сразу, потащили в палату №13 психоневрологического отделения. И там сразу же. Вот сразу же мне укол сделали. И привязали меня. Вот так я фактически месяц пролежал».

Бывший заключенный вспоминает, что его периодически избивали. Спустя какое-то время, по словам Медова, из палаты его выпустили, но при условии, что голодовок и жалоб больше не будет. Но мужчина снова написал заявление и тогда, как он утверждает, ему стали колоть психотропные препараты:

«Ко мне применяли Галоперидол, Аменазин. Состояние очень тяжелое было. Спать невозможно было. Постоянно хочется ходить. И ходить невозможно, потому что очень тяжело психологически. Зрение испортил».

2017 год. ИК-31 общего режима для впервые осужденных. Красноярск, ул. Кразовская, 10.

Общественная наблюдательная комиссия опубликовала заявления заключенных о пытках. Осужденные сообщали, что их избивали сразу после прибытия. При этом якобы требовали написать согласие о сотрудничестве с администрацией, отказ от воровских традиций и обещание не обращаться с жалобами.

«Меня сотрудники повалили на пол, я не мог физически сопротивляться. Это был старший сержант, сейчас он стал прапорщиком, у него отчество Николаевич. Второй был капитан, его зовут Артем Николаевич. Они меня повалили на пол, связали веревками руки за спиной, ноги связали, у меня 4 месяца шрамы не сходят. Я висел, пока они меня избивали вверх тормашками. На второй ноге у меня такие же шрамы, веревки въелись прямо в ноги… Они меня зверски избивали, снимая на свои личные регистраторы», – рассказывает один из заключенных.


«Физическое воздействие было на меня. Они там приготовили матрас, скрутили мне руки, ноги, зажали, начали бить. Потом надевали пакет на голову, душили, не душили, я терял сознание – чтобы я подписал отказ от воровских идей, хотя я не придерживался. Они у всех это требуют такое».


«Выводят меня, сказали раздеться до трусов, я разделся до трусов, босыми ногами стоял на бетоне, они меня поставили к стене, вывернули руки и начали ноги выбивать своими ногами, садить на шпагат. Якушев начал наносить удары мне по почкам, после чего я упал. Они продолжили свои удары ногами. Подняли еще раз. В этот момент, когда они меня били, Коков уходил и сказал: “Оставьте мне его еще”. Они меня подняли еще раз. Еще раз начали избивать. Я опять упал, они меня опять подняли. Заходит Коков, ушел в помещение ПКТ, дальше прошел и ШИЗО и взял там киянку, молоток деревянный с резиновой обивкой, подошел ко мне и начал бить по лопаткам, по почкам, по ногам».

Всего Общественная наблюдательная комиссия в 2017 г. опубликовала 10 видео, на которых осужденные заявляли о пытках.

2013 год. ИК-43 строгого режима. Красноярский край, поселок Октябрьский

Человек в форме надзирателя бьет заключенных. Издевательства попали в объектив видеорегистраторов, которые носят на себе сотрудники колоний:

«Зарядочку, я тебя спрашиваю, кто будет делать? А? По утрам? Зарядочку кто будет делать? Я ***? Тебя спрашиваю. Чего нет? Не будешь делать?»

После заключенных отводят в душевую, где заставляют раздеться и голыми приседать.

2013 год. ИК-17 строгого режима. Для впервые осужденных. Красноярск, ул. Кразовская, 12

«Ты поедешь, знаешь куда, а дальше раскидывай сам. Понял, нет? Мусорская постанова, не мусорская постанова. Понял меня? Иди мети… Сейчас построю весь отряд и скажу: “Мужики, ******* [изнасилуйте в задний проход] его, это он сказал”. Кому поверят? Давай так? Мести будешь? Хозработы делать будешь? Залазь в *** сам. Залазь, че ты? Тебе на бошку нассать, слыш ты, олень?»

Сотрудник колонии опустил голову заключенного в унитаз за то, что он якобы не хотел выполнять хозработы. После публикации ролика в 2019 г. заключенный дал показания, назвал происходящее на видео инсценировкой. Якобы ему предложили записать специальный ролик для психологического воздействия на других осужденных.

Мы поговорили с бывшим заключенным, который отбывал наказание в ИК-17 в те годы и знаком с ситуацией. Мужчина не захотел показывать лицо. Он заявил, что ролик не постановочный, а такие методы работы приемлемы для сотрудников колонии:

– Ну, вот говорят, что красноярские тюрьмы самые жесткие. Да, так оно и есть. Но понимаете, в чем жесткость состоит вся. Может быть, условия отбывания и неплохие. Бараки, кровати, питание, может, и на уровне. А вот в остальном-то… В вашем Красноярском крае все очень плохо. Отношение к зекам, ну знаете, нечеловеческое. Как бы от тюрьмы и от сумы никто же у нас не застрахован. Но если человек попал в тюрьму, так он же теперь не совсем же не человек».

– В чем проявляется нечеловеческое отношение? В словах или физическое воздействие тоже применяют?

– И на словах, и физическое применение силы. Попытки всячески физически там отнять здоровье или еще как-то испортить дальнейшую судьбу. Я сам с этим сталкивался и видел вокруг: безнаказанность, самопроизвол процветает, поэтому сотрудники разные ведут себя не очень хорошо по отношению к заключенным. Вот в этом вся тяжесть короче.

– То есть это только избиения или какие-то более жестокие методы?

– Из всего самого неприятного для арестанта есть такое понятие как петух. Это опущенная масса людей, у которых волей судьбы, понимаете ну, половым органом могут кого-то унижать… Осознанно сделать из него… Как эти люди называются… И вот так судьбу изломать. А потом с такой кастой людей уже же, мало кто общается. А в красноярском крае вот этого они не боятся. Даже вот в тюрьме СИЗО-1 это очень часто происходит.

– Я правильно понимаю, что этим занимаются не сами сотрудники ФСИН, а другие заключенные?

– Ну понимаете… Они же не со своей головы это творят. Им же администрация говорит, что делать. Конечно, администрации не сами, когда есть люди, которые готовы за УДО и другие поощрения такое вытворять».

Большая часть заявлений о пытках в красноярских тюрьмах осталась без внимания правоохранителей. Майора внутренней службы Сергея Слепцова, похожего на человека, который опускал голову заключенного в унитаз, на время внутренней проверки отстранили от службы. Через полгода он стал начальником оперативного управления ГУФСИН по Новосибирской области. На массовые заявления об издевательствах в ИК-31 прокуратура ответила, что проверка не подтвердила фактов избиения и нашла только единичные нарушения, касающиеся обеспечения требований режима и санитарно-гигиенических норм.

В ГУФСИН России по Красноярскому краю входят 12 исправительных колоний, 7 колоний-поселений, 2 лечебно-исправительных учреждения, Краевая туберкулезная больница №1, 5 СИЗО, 2 тюрьмы и Канская воспитательная колония. В них содержатся более 16 тыс. подозреваемых, обвиняемых и осужденных.

Основатель Gulagu.net – правозащитной организации, которая в декабре 2021 г. опубликовала новые видео с пытками в красноярских тюрьмах – Владимир Осечкин убежден: пытки здесь поставлены на поток.

– Вы опубликовали видео пыток в Красноярске, сказав, что это только начало, лишь 1%. Что можете сказать о Красноярских колониях? Они отличаются от колоний других регионов?

– К сожалению, ничего хорошего про красноярский ГУФСИН сказать не могу – это точно. Мне достоверно известно, что красноярские колонии, следственный изолятор и КТБ1 – это страшные пыточные учреждения, которые у большинства заключенных России вызывает тихий ужас. Это продолжается более 10 лет подряд. И если Саратов и Иркутск – это страшные пыточные колонии, которые разоблачены и во многом нейтрализованы, то красноярские пыточные колонии – это то, что очень долгое время не удавалось разоблачить и доказать преступность и незаконность бесчеловечных методов, которые применяются в учреждениях красноярского ГУФСИН.

И если в том же самом Иркутске заключенных-активистов называют разработчиками, то Красноярск – это отдельная история, где их называют директоры, потому что это такие главные капо. Садисты в каждой пресс-хате. Почему их называют директорами? Потому что они ходят с папочками по вторникам к заместителю начальника учреждения по оперативной работе. Рассказывают, сколько осужденных подали явки с повинными, признали свою вину, сколько выразили готовность сотрудничать и работать в качестве внутрикамерных агентов – и это поставлено на поток.

То, что я просматривал за последние несколько дней – меня повергло в ужас. Когда я открыл журнал травм, то такое количество травм не встречается ни в одном регионе России, сколько травм и увечий получают заключенные в учреждении ГУФСИН по Красноярскому краю.

Плюс ко всему – совершенно необъяснимая закупка более 400 калоприемников для тюремных больниц в Красноярский ГУФСИН. А мы знаем, что все эти калоприемники сейчас использовались для лечения осужденных и следственно осужденных, которых пытали в Иркутске, которых насиловали и кому разрывали задние проходы. Врачи проводили операции и в результате выводили кишки пострадавших через живот вперед, в эти калоприемники. В целом, совокупность той информации, которая поступала к нам по Красноярску – она не оставляла нам никакого шанса и выбора. Мы были обязаны заняться независимым расследованием по этому региону».


Красноярск, по мнению правозащитников, может быть, и одно из самых страшных мест для заключенных, но не единственная пыточная. До появления красноярского архива Gulagu.net выложили ролики с пытками в Саратовских и Иркутских тюрьмах. После – в Омских и Калужских.

Самый большой резонанс вызвали ролики из Саратова. На снятых в туберкулезной больнице кадрах мужчина лежит на кровати, возле него стоят несколько человек, у одного из них длинная палка, похожая на ручку от швабры. Ею он почти 3 минуты пытает мужчину. На другом видео человек лежит на животе с перемотанными скотчем за спиной руками. Его несколько раз бьют ногой по голове. Правозащитники рассказывают: это довольно распространенный в российских тюрьмах виды пыток.   

«Самое распространенное то, что носит системный характер. Это все начиная от того, как человек заходит в камеру. То есть если человек физически не развит, тогда его могут просто завести в пресс-хату. Если они понимают, что человек спортсмен, с какой-то боевой подготовкой, тогда сначала сотрудники ФСИН заковывают его руки, а может и ноги, в наручники. И в таком виде в заведомо беспомощном положении отдают в руки капу-разработчику этих директоров. Дальше те, соответственно, налетают, используя численное преимущество, поддержку сотрудников ФСИН: избивают, связывают, постепенно приковывают человека к кровати, связывают простынями.

Все эти разработчики – что в Иркутске, что в Саратове, в Красноярске – умеют это делать с завязанными глазами. В любой момент дня и ночи разбуди, они умеют человека правильно связывать так, чтобы он не мог отвязаться. А дальше, человек оказывается без одежды, в форме распятия, в неудобной и унизительной позе. Наручники передаются обратно персоналу тюрьмы. А человек остается привязанным к железной кровати уже без всяких матрасов, на протяжении суток, двух, трех в отношении него совершаются самые садистские действия. В том числе, вплоть, до физического изнасилования», – рассказывает основатель Gulagu.net Владимир Осечкин.

«Ну, в основном ставят на так называемую растяжку, человек просто стоит без движения. На метр, может на полтора, человек отходит от стены. Упирается руками, костяшками в стену. Утыкается головой в стену, и вот в таком состоянии он стоит час, два, три. Если сотрудники видят, что он двигается, лупанут ему дубинкой, чтобы не двигался. Это очень неприятно. Либо подвесят за решетку на наручниках, будет человек висеть. Ну это такое… До того, как эти видео посмотрел, я думал, что это самое распространенное. Теперь уже не уверен. Потому что жуткие кадры реально. Мне было очень не по себе. Пожалел, что вообще на это решился. Я думаю, это всегда такое, что проще. А проще – это всегда ударить», – считает координатор спецрасследований проекта «Русь сидящая» (внесен Минюстом в реестр НКО-иностранных агентов), соавтор «Энциклопедии российских пыток» Денис Тимохин.


После публикации видео из Саратова в сети появился так называемый воровской прогон – письменное обращение к заключенным. Авторы – как подписано – масса воров – призывают не понижать в иерархии жертв пыток, которые подверглись изнасилованиям со стороны сотрудников ФСИН и заключенных, которые с ними сотрудничают. Подлинность прогона подтвердили правозащитники.

«Люди, которых по мусорскому беспределу и пыткам насиловали и унижали швабрами и дубинками, не являются обиженными. Они также полноценно могут жить в общей массе мужиками, ровно тех, кого облили мочой. А с теми, кого коснулись ***** [половым органом], мы, воры, не говорим вам есть и пить с одной посуды, но и отверженными их делать не надо и нельзя их приравнивать к петухам. Они могут находиться в массе. Унижать и глумиться над ними – это не людское, ибо по-человечески им можно только сочувствовать. <...>

Арестанты, кто прошел через мусорской беспредел и дал подписки, и унизили выше изложенным способом, не идите дальше на поводу у мусоров, думая, что Вы будете изгоями, нет, тысяча нет. Вы, главное, курсуйте Людей, и Вам всегда протянут руку и помогут, не делайте из себя демонов!»

Пока власти только думали о том, чтобы как-то прекратить пытки – после саратовского видео в Совете Федерации предложили сажать сотрудников ФСИН на 10 лет – в крайне консервативной арестантской среде проблему начали решать гораздо быстрее. Ведь пытки, утверждают правозащитники, часто направлены как раз на то, чтобы заставить осужденного отказаться от воровских понятий.

«Кто-то применяет пытки для того, чтобы подавить волю осужденного. Есть же категория, которая не признает режим, всячески его нарушает. Ну пытаются таким образом, избив человека, подавив его волю – принудить жить по режиму. Часть пыток применятся для того, чтобы побудить человека оказать финансовую помощь – вымогательство. Если знают, что у человека есть деньги, сначала предлагают добровольно, если человек отказывается, могут и посодействовать, оказав физическое воздействие. Ну и, конечно же, как показали последние новости, активно сотрудниками выбиваются показания. Склоняются к сотрудничеству, к даче признательных показаний, – рассказывает координатор спецрасследований проекта «Русь сидящая» (внесен Минюстом в реестр НКО-иностранных агентов), соавтор «Энциклопедии российских пыток» Денис Тимохин.

– Сколько стоит спокойно сидеть?

– Да по-разному. Мы публиковали один материал, где указывали конкретные места – где сколько стоит. ФСИН это не понравилось, они подали в суд. Суд не стал особо разбираться. Автора статьи не стали даже вызывать в качестве свидетеля. Просто сказали, что это клевета и потребовали удалить материал с нашего интернет-ресурса. По-разному: 100, 200 тыс. Все зависит от региона, от человека. Если он хочет там быть библиотекарем или завхозом клуба, одна цена. Если человек просто хочет ничего не делать – другая цена».


«Жертвой этих пыток становится любой человек с волевым характером, который отстаивает свои принципы, свои интересы. Это может быть человек, который придерживается воровских понятий, только он в отличие от большинства неконформный. У него действительно принципы есть. Ломаются те слабые и сотрудничать начинают в масках», – считает бывший заключенный Зелимхан Медов.


«Понимаете, есть такой контингент осужденных, которые готовы отстаивать свои права, за себя… Его лиши каких-то прав, но его же не совсем лишили человеческого отношения к себе. И вот те люди, которые пытаются хотя бы, чтобы было человеческое отношение, ну не только к самому себе, может быть, и к другим, например, со стороны администрации. Ну вот они в большинстве случаев вот так вот и проходят все эти жуткие кошмары», – поделился другой бывший заключенный красноярской ИК-17 анонимно.


Еще год назад часть россиян реагировали на новости о пытках в тюрьмах одобрением действий надзирателей. В соцсетях издевательства оправдывали тем, что раз человек попал в места лишения свободы, то совершил преступление и заслуживает такого обращения.

«Обращаю внимание, что у нас декларируется правового государство. Правовое государство – это такое государство, которое неуклонно соблюдает права человека и требования законов. Человек, который неправомерно подвергает пыткам заключенного, находясь на официальной должности, является таким же преступником. Он должен сидеть в тюрьме… Никто не отменял – это уголовно наказуемое деяние. Они должны сидеть в тюрьмах, лагерях – те, кто применяет эти пытки. Если народ или правители не согласны с законом – пусть закон меняют. Но существующий закон игнорировать никому не позволено. Если он сегодня позволяет себе избивать, завтра он позволит себе массовые репрессии, убийства, как было у нас при Сталине», – добавляет бывший заключенный Зелимхан Медов.

После того, как пользователи соцсетей не просто услышали или прочитали про пытки со слов осужденных, а увидели ролики с издевательствами, избиениями и изнасилованиями – мнение поменялось:

«Если еще год-два назад, какое-то количество людей бездумно соглашались и одобряли пытки, в силу своих обид, в силу того, что когда-то они становились объектами совершения преступления или насилия со стороны бывших заключенных, то после того, как сейчас мы опубликовали этот архив из Саратова и все общество, реально, своими глазами посмотрело, что же на самом деле происходит в местах лишения свободы… Теперь уже подавляющее большинство людей, более 90%, очень негативно относятся к пыткам и практически не одобряют. К счастью, в 21 веке, 2021 г. люди уже поняли, что безопасность, неприкосновенность, соблюдение закона – это основа основ. И без этого нормальное государство существовать не может. И поэтому, конечно же, тюремная система должна быть реформирована, а пыточные конвейеры прекращены и закрыты навсегда. А все причастные к пыточным конвейерам должны быть осуждены, – объясняет Владимир Осечкин

– Что должно произойти, чтобы пытки в тюрьмах прекратились?

– Есть два аспекта: первый – реальный, второй – теоретический. Теоретический – в первую очередь, конечно, нужно разъединить тюрьму и следствие. Тюремщики и тюрьмы не должны дорабатывать за некомпетентных следователей и оперативников. Поэтому внутрикамерная разработка должна быть запрещена. Любые оперативные работы одних заключенных против других заключенных должны быть запрещены. Оперативное управление ФСИН и оперативные отделы при СИЗО и колониях должны быть ликвидированы. Даже допрос нельзя проводить в отношении подсудимого или обвиняемого без адвоката.

А здесь мы говорим о том, что здесь и сейчас в отношении 10 тыс. наших сограждан проводится так называемая внутрикамерная разработка, когда человек находится в застенках, когда он лишен возможности и права позвонить в полицию и обратиться по факту совершенного над ним преступления. Когда у него нет ежесекундной связи со своей семьей и с адвокатами. Отдавать его в руки каких-то обозленных капо-разработчиков, директоров, в негласных агентов, которые, как правило, осуждены за убийства и изнасилования с длительным сроком лишения свободы – в обмен на спортивное питание, домашнюю еду и какие-то рандеву с проститутками они соглашаются кого-то бить, пытать и насиловать. Доверять им какую-либо оперативную работу просто бред. Это бесчеловечно – то, что сейчас происходит».


«Для того, чтобы эффективное расследование по пыткам провести, нужна фиксация – разрешить заключенным пользоваться видеорегистратором. Сейчас любой заключенный может заявление подать. Если человека пытают, он ничем не может это подтвердить. У меня оставались следы, и я никак не мог их зафиксировать. Адвокатам сейчас Путин запретил телефонами пользоваться. Как зафиксировать телесные повреждения? Они будут обращаться, никто не будет фиксировать, будут ждать, когда следы от пыток пройдут. Если бы специальный видеорегистратор разработали, которым невозможно злоупотребить. И при его заявлении выдавать, чтобы он мог фиксировать все происходящее с ним», – рассуждает Зелимхан Медов.


«В одном месте это возможно закончится, но недостаточно, чтобы был какой-то перелом по всей стране. Глобальная перестройка, реформирование. С теми людьми, которые сейчас, они привыкли так работать. Что они могут в своей работе поменять вот так вот по щелчку? Пошел резонанс – будут потише. Где-то будут включать голову и не давать осужденным видеорегистраторы. Они сами расслабились, почувствовали свою безнаказанность. Если бы они держали это в своем кругу, не допуская осужденных к работе, никогда бы это и не вскрылось.

Я думаю, как пытали, так и будут пытать. Просто в это месте на какое-то время это будет самое спокойное место – саратовское отб. В других местах – не думаю, что сильно поменяется, просто не будут допускать осужденных. Но кардинально ничего не поменяется. В головах-то осталось все то же самое. Добавилось немного страха разоблачения на какое-то время, пока пена не спадет. А потом все то же самое», – считает Денис Тимохин.

Спустя месяц после публикации видео, где заключенный падает из окна, красноярское ГУФСИН показало ролик, который, по версии тюремщиков, доказывает, что мужчина выпрыгнул сам. На кадрах: человек стремительно подходит к окну в присутствии других заключенных. Что последовало далее, рядом с окном – неясно. Сразу после показан момент падения. Сообщается: мужчина выжил. И даже объяснил, почему хотел свести счеты с жизнью.

Другие эпизоды из архива Gulagu.net ФСИН пока никак не прокомментировали.


С ноября 2021 г. ТВК пытались договориться на интервью с представителем ФСИН.

Не скрывали – вопросы будут о жалобах заключенных на насилие. После второго официального запроса в редакцию позвонила начальник пресс-службы – полковник внутренней службы Екатерина Броцман. Она предложила утром следующего дня приехать в главное управление на разговор с начальником ГУФСИН России по Красноярскому краю Андреем Леонидовичем Попето.

На уточняющий вопрос – надо ли под формулировкой «разговор» понимать интервью и съемку – начальник пресс-службы ответила утвердительно. Однако час спустя нам сообщили:

«Интервью отменяется, генерал-лейтенант уехал, когда вернется – неизвестно. Мы позвоним».

С тех пор на звонки и просьбы все-таки назначить дату интервью в пресс-службе отвечали: «Мы обсудим это с начальником и свяжемся с вами». В официальном ответе, который мы все же получили, говорится:

«Видеоматериалы об условиях отбывания наказания размещены на официальных интернет-ресурсах ГУФСИН»


В пресс-службе сказали правду: в соцсетях управления каждый день выходят посты и видео о жизни в колониях.

Вот в ИК-27 торжественно открывают звонницу.

Еще один ролик про религию – в краевом ГУФСИН конкурс макетов православных храмов, церквей и часовен.

КТБ-1, где, как утверждают правозащитники, избивают и закалывают препаратами, заключенный рисует 3D-граффити на асфальте.

Получается, что по версии ФСИН, красноярские тюрьмы – место, где люди творят и приобщаются к религии.

После публикации саратовского архива о пытках в тюрьмах заговорили в высших эшелонах власти. Президент снял с поста руководителя ФСИН России генерал-лейтенанта Александра Калашникова. Он возглавлял ФСИН с 2019 г. До 2017 г. занимал должность начальника управления ФСБ по Красноярскому краю. В саратовском ФСИН также начались увольнения.

«На сегодняшний день возбуждено 5 уголовных дел, уволено со службы 18 сотрудников, 11 человек привлечены к строжайшей дисциплинарной ответственности. Позиция ФСИН и моя лично – таких фактов быть не должно. Это недопустимо, это исключение из правил», – сообщил ИО начальника УФСИН по Саратовской области Антон Ефаркин.

20 декабря 2021 г., в день публикации красноярского архива, в Госдуму внесли законопроект об ужесточении наказания для представителей власти за применение пыток. Поправки позволят лишать свободы сотрудников ФСИН на срок до 12 лет. Кроме того, авторы инициативы предлагают расширить само понятие «пытки» и отнести к ним запугивание с целью контроля над личностью.

Три дня спустя на вопрос о пытках в тюрьмах на своей ежегодной пресс-конференции ответил Владимир Путин.

«Что касается пыток и вообще недостойного, жестокого обращения с людьми, которые находятся в местах лишения свободы. К сожалению, это проблема не только России. Если вы посмотрите на то, что происходит в соответствующих учреждениях в других странах, вы увидите, что там проблем не меньше. Это общемировая проблема. Наверное, есть учреждения, где все выглядит благостно, но в той же Франции, в Штатах найдете много мест, каких нет даже в странах третьего мира», – сказал Владимир Путин.

29 января 2022 г. президент поручил парламенту рассмотреть законопроект, уточняющий понятие пыток и предполагающий ужесточение ответственности для силовиков. Срок исполнения – 1 июля 2022 г.


Поверить в то, что люди способны проявлять такую нечеловеческую жестокость к другим только потому, что это их работа, тяжело. Но как будто больше ничего другого и не остается. Жертвы пыток открыто рассказывают о том, что с ними происходило. Правозащитники подтверждают их слова. ФСИН избегает общения на эту тему и отвечает отписками.

Увольнений и уголовных дел после публикации красноярского архива не было. ГУФСИН проверяет само себя и отвечает: сведения не подтвердились.

Получить статистику по пыткам невозможно – отдельной статьи в Уголовном кодексе для этого нет. Работа в этом направлении только начинается. А пока лишь стандартное «превышение должностных полномочий».

Получается, нет статьи – нет пыток?


Напомним, «ТВК Красноярск» уже разобирались, почему тюрьмы края получили такую славу. Мы поговорили с правозащитником, адвокатом, сотрудником ФСИН, уполномоченным по правам человека и вспомнили 10 громких историй, когда осужденные заявляли о пытках. Подробности – в лонгриде.