«Мамы напрокат»: суррогатные матери из Красноярска рассказали, как выносили китайских детей

5748

31 марта


В Красноярске возбудили громкое уголовное дело о торговле детьми. 20 малышей забрали у родивших их женщин. В продаже младенцев следователи обвинили красноярский центра «Дидилия». Он занимался поиском и подбором суррогатных матерей. Две матери дали «ТВК Красноярск» интервью о том, как решили стать суррогатными и родить малышей китайским родителям.

Камарчага, Манский район, Красноярский край. Здесь живет Саша, которая в 2020 г. родила девочку для гражданина Китая. Ей 25 лет, она замужем, у нее трое своих детей. Когда началась эпопея с возбуждением уголовных дел на руководителей центра «Дидилия», клиенткой которого Саша являлась, рожденную для китайских родителей малышку, вернули обратно Саше − суррогатной маме. В марте 2021 г. ребенка изъяли органы опеки и поместили в Дом малютки.

Все, что осталось − десятки, если не сотни фотографий  и видео 7-месячной малышки в телефоне Александры. Раскосые глаза, широкая беззубая улыбка, девочка только-только научилась вставать, сидеть, и проворно ползать по полу. Такой ее запомнила Александра, перед тем, как младенца у нее изъяли органы опеки. На снимках (как бы грубо не прозвучало) − ребенок из пробирки. Младенец рожден для родителей из Китая. Там процедура суррогатного материнства запрещена законом.

Воспроизвела малышку на свет жительница красноярской глубинки Саша. Россия − одна из немногих стран, где суррогатное материнство разрешено  на коммерческой основе. Помимо фотографий у Александры в память о девочке осталось огромное количество одежды.

«Я собрала ребенку комбинезончик. Покупала все для того, чтобы носить малышку в больницу. Отдала в Дом малютки, думала, может пригодится, кто будет с ними гулять или одевать. В Доме малютки фото не дают, не хотят говорить даже о состоянии здоровья малышки, и говорят чтобы я забыла. А я не могу, я ее люблю, люблю как свою, я ее носила, у меня все екает постоянно, когда я об этом вспоминаю», − поделилась с «ТВК Красноярск» суррогатная мать Александра.

Конечно, Саша знала, что она не родная, а лишь суррогатная мама для китайской девочки. И привязываться к чужому ребенку не стоит. Ей нужно выполнить условия договора. Выносить, а затем родить здорового малыша и передать его генетическим родителям из Поднебесной. А взамен получить 850 тыс. руб. Ведь несмотря на строгий запрет сурматеринства в Китае, там эта услуга пользуется большой популярностью. И именно в Россию бездетные китайские семьи обращаются за желанным малышом. Однако все карты смешала пандемия, говорит Саша. Из-за закрытых границ прошлым летом биологические родители не смогли прилететь в Красноярск и забрать детей.

«Я ее всегда звала Виолетта, я думала, если все таки не заберут ее китайцы, я ей сменю имя. Вообще, мне нравится имя Амина, ну и она такая девочка нерусской внешности, я думаю, что ей это имя подойдет», − добавила Александра.

Имя для девочки Саша выбирала долго, потому как сама всегда мечтала о дочке. Наверно, поэтому, говорит, так привязалась к китайской малышке. У Саши трое своих, родных сыновей. Она пришла в программу суррогатного материнства в 2019 г. − практически сразу после рождения своего младшего.  Причиной такого решения стала тяжелая жизненная ситуация. Большие долги по кредитам, у нее и у ее мужа. Работы в Камарчаге нет, да и какая работа − с тремя детьми на руках? Супруг − водитель лесовоза, долго сомневался, но затем идею жены поддержал.

«У меня были финансовые проблемы, финансовые трудности. Я когда была своим малышом беременна, стояла на учете в роддоме в Красноярске, я увидела вывески: “Требуются суррогатные мамы”. Когда я родила в январе 2019 г., я решила позвонить в апреле, моему малышу было 3 месяца. Мне сказали, надо подождать, чтоб моему ребенку было хотя бы 6 месяцев. Меня взяли, все хорошо было. Летала я на подсадку в Камбоджу, мне изначально сказали, что программа эта будет для иностранцев. В Камбоджу мы прилетели 14 ноября 2019 г., подсадка была 16 ноября и в этот же день мы полетели назад.

Мужу я сказала, что есть такая семейная пара, которая не может иметь детей, и вот у них последний эмбриончик остался, и я обратилась когда в агентство, мое фото показали, тут, конечно, немного лжи было в сторону мужа, я ему не говорила, что куда то полетела, он даже не знал, что я куда то летала», − поделилась с «ТВК Красноярск» суррогатная мать Александра.

Вместе с Сашей на процедуру подсадки эмбрионов в Камбоджу летала и Олеся. Женщине 31 год, она живет в Красноярске, работает в крупной полиграфической компании, поэтому лицо попросила не показывать. О том, что она стала суррогатной матерью для родителей-иностранцев, знает только мама Олеси и ее маленький родной сын.

Стать сурмамой Олеся, в отличие от Саши, решила вовсе не из-за денег. А, как уверяет, ради благого дела.

«Это был 2019 г. Явной причины, чтобы я нуждалась в деньгах, не было. Мы в 2018 г. приобрели квартиру, жили и живем здесь, ни в чем себе не отказывая. То есть с копейки на копейку перебиваться − нет, такого не было. Я и мама − мы вместе. Нужды не было. Хотелось просто помочь людям, а получить за это какое-то вознаграждение − было бы неплохим бонусом.

По центру Красноярска проезжаешь − баннеры висят, потом в соцсетях реклама какая-то всплыла. Потом я полностью изучила сайт компании. Это ничего не скрывалось, и никаких подозрений не вызывало, что это может быть нелегально. Компания занимается добрым делом.

Мама понимала, что хочется ремонт, хочется машину сменить, мы с мамой не можем откладывать. Есть у нас к сожалению такая проблема, а вот получить такую сумму сразу было бы неплохо. Она была не против, сказала мне, чтобы я еще раз подумала. Еще месяца два, наверное, думала. Она меня снова спросила: “Ну что?”. А я не знала. И в один день, когда я была в центре рядом с офисом, подумала, что надо зайти узнать. Может быть я вообще не подхожу.

Как только поняли, что я подхожу, то была предложена анонимная программа, в которой суррогатная мама не знает о родителях, родители не знают о суррогатной маме. И по этой анонимной программе была возможность для выезда за границу. Для меня это тоже не было чем-то таким подозрительным, потому что, если этого хотят биородители, почему нет? Если они готовы оплатить мой перелет, другую клинику в другой стране. Клиника не выглядела какой-то подпольной, то есть обычная больница, заходишь − все беленькое чистенькое, везде фотографии с малышами, то есть клиника репродуктивных технологий», − рассказала «ТВК Красноярск» еще одна суррогатная мать Олеся.

У Олеси и Александры эмбрионы прижились сразу. И уже летом 2020 г. обе суррогатные мамы родили здоровых малышей. Договоры с китайскими родителями, якобы которым и предназначались дети, девушки заключали через красноярский посреднический центр «Дидилия». Фирма занималась поиском и подбором сурмам среди сибирячек. И как потом выяснило следствие − продажей этих самых младенцев.

Для каких целей и кому? Это сейчас и предстоит выяснить. Но уже известно, что все биологические родители малышей − это  не мамы, а исключительно папы. Хотя российским законом о суррогатном материнстве это запрещено. В договорах «Дидилии» фигурируют только одинокие отцы из Китая, о личностях биологических матерей информации нет, сообщают в СК РФ.

«Я родила малышку, мне сказали, что нужно подписать все документы, чтобы ей поставили прививки, я все подписала, ей все поставили в роддоме, потом пришел наш представитель агентства, на следующий день,  мне нельзя было самой забрать, мне надо было восстановиться. А мне сказали, что ребенка поместят к няне, а от няни возможно ее заберет отец.

Ну вот я ее родила, я написала в роддоме, что позволяю, вот я ухожу через два дня, а ребенка заберет представитель агентства, он ее забрал, недельки через две.

Поместил до няни, она ее воспитывала, она у нее была 6 месяцев, и вот, когда мне няня ее привезла, уже на всех были заведены уголовные дела, ребенок о няне даже не вспоминала, она как меня увидела − сразу ко мне. Ластиться начала, сразу − мама, мама! Я лежу с ней, она сидит играет», − дополнила свою история Александра.

«Сам директор рассказал, что да, есть проблема − отец один, и он из Китая, и что он сейчас выехать сюда не может. А еще для того, чтобы ребенок после роддома не попал в Дом малютки, нужно ребенка записать на себя, оформить доверенность на няню, чтобы она могла ходить с ним по поликлиникам. Объяснялось это тем, что как только появится возможность приехать родителям сюда, будет выписка меня из свидетельства о рождении, по данным генетической экспертизы, и тоже не выглядело это так, что мы что-то делаем неправильно. Да, по закону сурмама не должна быть внесена в свидетельство о рождении, но по-другому было сделать никак», − добавила другая суррогатная мать Олеся.

Регистрировать малышей и вписывать свое имя в свидетельство о рождении должны генетические родители, а не суррогатные матери. В случае с агентством «Дидилия» вышло не так. Из-за пандемии и закрытых границ китайские малыши по сути застряли в Красноярске. После того, как этой историей заинтересовались следователи, младенцев сначала отдали суррогатным мамам. А потом спустя несколько месяцев, когда к детям уже привыкли семьи и Олеси, и Саши, малышей изъяли органы опеки.

«Про то, что его там нет − этого отца, это немыслимо. Я не знаю, как можно столько денег вложить в этого ребенка. Ребенок золотой. Во-первых, его выносить − суррогатной маме заплатить. Няне заплатить, и чтобы он от него отказался? Ну это совсем нужно быть очень черствым человеком. А что, китайцы − не люди? Они тоже имеют право, даже если у них это запрещено. Все, когда уже возраст приходит, осознают, что нужны дети», − поделилась своим мнением суррогатная мать Олеся.

«Ребенка забрали как живой вещдок. Что, она плохо здесь жила? У меня все есть! Я не считаю, что в чем-то сама нуждаюсь, я хочу, чтобы она жила со мной, хотя бы до приезда отца. Я не вижу смысла, что ей лучше там. Она не видит любви там, за ней никто не ухаживает, так как я заботилась», − заключила суррогатная мать Александра.

Все 20 изъятых младенцев сейчас живут в Домах малютки в Красноярске и Сосновоборске. У них нет полноценного правового статуса. Непонятно, кому они были рождены, а главное − не ясна их дальнейшая судьба. Будущее детей, которые по сути стали разменной монетой для взрослых, решат органы опеки.