«КРАСНОЯРСК – ИЗВЕСТНАЯ РОССИЙСКАЯ ПЫТОЧНАЯ»
ПОЧЕМУ ОСУЖДЕННЫМ НЕЛЬЗЯ ПОПАДАТЬ В ТЮРЬМЫ КРАЯ

МАТЕРИАЛ СОДЕРЖИТ ОПИСАНИЕ ЖЕСТОКОГО, БЕСЧЕЛОВЕЧНОГО ИЛИ УНИЖАЮЩЕГО ДОСТОИНСТВО ОБРАЩЕНИЯ. 16+
Красноярские тюрьмы называют одними из самых жестких. Спустя несколько лет после заявлений осужденных об издевательствах, об этом снова заговорили после этапа Алексея Навального. До того, как стало известно, что политик попал в колонию во Владимирской области, в СМИ активно обсуждали другие возможные варианты. И среди них был Красноярск. Наши исправительные учреждения назвали «местом, куда нельзя попадать».

«ТВК Красноярск» попробовали разобраться, почему тюрьмы края получили такую славу. Мы поговорили с правозащитником, адвокатом, сотрудником ФСИН, уполномоченным по правам человека и вспомнили 10 громких историй, когда осужденные заявляли о пытках.

Один из спикеров предостерег нас: заниматься этой темой, находясь в Красноярске, может быть опасно. Кроме того, известны прецеденты, когда региональные ФСИН подавали на редакции в суд после публикации статей о пытках в исправительных учреждениях.

Внимание! Материал предназначен для лиц старше 16 лет – он содержит описание жестокого, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения.

В ГУФСИН России по Красноярскому краю входят 12 исправительных колоний, 7 колоний-поселений, 2 лечебно-исправительных учреждения, Краевая туберкулезная больница №1, 5 СИЗО, 2 тюрьмы и Канская воспитательная колония.
До 2015 г. краевое ведомство 16 лет возглавлял генерал-лейтенант внутренней службы Владимир Шаешников. После он стал советником губернатора. Сейчас должность начальника ГУФСИН России по Красноярскому краю занимает Николай Васильев.
«Есть несколько мест, куда нельзя попадать в России. Помимо Карелии, Красноярска и Омска, <…> есть только одна колония – это владимирская. <…> Там очень сложные условия содержания».
Это цитата бывшего заключенного, одного из организаторов «Русских маршей», националиста Дмитрия Демушкина из материала РИА Новости.

Мы связались с Дмитрием, чтобы уточнить, почему Красноярск оказался в списке опасных для заключенных мест. Вот что он ответил:
«Я сидел в спецблоке №6 "Матросской тишины", где изолируют осужденных, особо нужных для государства, включая воров в законе – их четверо сидело. Там был прогон [на уголовном жаргоне – письменное обращение воров в законе к другим заключенным], где говорилось о местах, куда ни в коем случае нельзя попадать, что надо сделать все возможное, чтобы туда не уехать. Вплоть до каких-то телесных себе нанесений, чтобы конвой не мог унести. Это Владимир, Карелия, Омск и Красноярск.

То, что Красноярск является всероссийской "ломкой" – всегда все знали. По этому поводу было огромное количество сообщений. Там же ломали небезызвестного Марцинкевича [Тесака], который впоследствии скончался в СИЗО Челябинска, или его убили – мы не можем утверждать.

Красноярск – всем известное место. По рассказам осужденных, которые отбывали со мной в "Матросской тишине", там страх и ужас. Это был лидер ОПГ, имя не буду называть. Его отправили в Красноярск, когда он не соглашался дать нужные признательные показания. После этой "командировки" он их, собственно, дал.

У Красноярска самая лютая слава как места ломки осужденных. У всех траурные лица, когда они слышат, что их отправят в Красноярск. Многие, находясь в СИЗО, покупают этапы. В случае с Красноярском деньги платят, чтобы туда не уехать».

Дмитрий Дёмушкин
Бывший заключенный, один из организаторов «Русских маршей», националист.
В 2019 г. громкая история произошла в ИК-27 – осужденного Михаила Голикова избили 3 сотрудника отдела розыска и оперативного управления ГУФСИН. Мужчину побили и поместили в изолятор за то, что он «не поздоровался с начальником».
Подробнее об этой истории мы расскажем в разделе «10 громких заявлений об издевательствах в красноярских тюрьмах». Сотрудников судят, а Голиков бежал из страны.

Это один из двух случаев, когда факт избыточного применения силы к заключенному удалось доказать.

О двух подтвержденных заявлениях свидетельствуют официальные документы – доклад уполномоченного по правам человека в Красноярском крае за 2020 г.

В нем сообщается: «из всех жалоб на необоснованное применение физического/психологического воздействия в отношении осужденных со стороны сотрудников ГУФСИН за последние пять лет в период с 2016-2020 гг. только в двух случаях факты нашли подтверждение при проверке».

Мы изучили доклады за указанный период – всего за 5 лет к уполномоченному по правам человека поступило 87 подобных обращений.
Данные о среднесписочной численности арестованных и осужденных в учреждениях ГУФСИН также взяты из доклада за 2020 г. При сопоставлении графиков ясно, что количество жалоб не зависит от общего числа заключенных.

Доказать факт истязания Михаила Голикова красноярскому адвокату помогала правозащитная организация Gulagu.net. Мы поговорили о красноярских тюрьмах с основателем организации Владимиром Осечкиным. Правозащитник рассказал ужасающие вещи:
«Красноярск – известная российская пыточная. Там Краевая туберкулезная больница №1, куда человека привозят, бьют, связывают. В числе санитаров не менее двадцати разработчиков. Они целлофаном оборачивают матрац, на него кладут уже избитого человека, связывают на несколько суток, и могут делать с ним, что угодно: бить, насиловать, снимать это все на фото и видео. За последние 10-15 лет порядка 15 криминальных лидеров было "развенчано" в этом учреждений. Туда привозили и воров в законе, смотрящих, положенцев с разных регионов, которые отказывались так или иначе сотрудничать. Там в их отношении совершали насильственные действия сексуального характера, все это снимали, били, пытали, и людей склоняли к подписанию документов о сотрудничестве. Сотни людей прошли через эти выбивания показаний.

В 2019 г. мы добились возбуждения дела в отношении оперативников оперативного управления ГУФСИН России по Красноярскому краю, которые били Михаила Голикова. Потом на Голикова сфабриковали еще два уголовных дела, он был вынужден уехать в Финляндию и просить политического убежища.

Это очень серьезный и опасный маховик. Это происходит во многих учреждениях, все централизовано. В СИЗО тоже есть разработчики. Нет варианта не сотрудничать – там либо человека бьют, насилуют, либо он встраивается и все выполняет беспрекословно. Как только человек выходит из подчинения, его отправляют на пару месяцев либо в СИЗО, либо в КТБ-1 – якобы для участия в каких-то следственных действиях или по болезни. Там он уже находится в изоляции один против восьмерых разработчиков-прессовщиков, которые действуют, конечно же, по приказу оперативников. Какой бы ты ни был здоровый, большой, сильный, смелый – когда 8 человек против одного при поддержке администрации учреждения шансов нет. Если только попробуешь жаловаться – все. Они говорят "отправим в гарем", "приколотим гребень", то есть сделаем "петухом".

Там вся эта система точь-в-точь как в Иркутске. Только в Иркутске все это начало вскрываться. И то – благодаря совпадениям, что с разницей в один месяц были жестоко изнасилованы прессовщиками в разных учреждениях осужденные Тахиржон Бакиев и Кежик Ондар. У обоих разорваны задние проходы, на 50-70 см поврежден кишечник – людей превратили в инвалидов. Они сейчас с калоприемниками, выведенными из живота кишками. Была массовость и идентичность, поэтому мы узнали.

А если осужденного насилуют аккуратно и снимают это все... Большинство не готовы об этом рассказывать, потому что это однозначно унижение: они сразу переходят в касту так называемых "опущенных", "обиженных", если признают факт изнасилования. Кому будет приятно, что его жена, дети, родители, друзья узнают, что его насиловали? Это и срабатывает. Система подавления воли держится на этих табуированных темах.

Бакиев и Ондар из Иркутска тоже молчали бы, если бы садисты под наркотиками не вошли в раж. Они стоять не могли, в туалет сходить не могли – просто погибали. Осужденных оперировали, чтобы спасти их жизни. Если бы не было операции, об этом не стало бы известно, и все продолжалось бы годами.

Наши координаторы пробовали приезжать в Красноярск, но ситуация была очень-очень опасная, им угрожали подбросом наркотиков. Мы с Красноярским краем работаем только в режиме онлайн – по протоколу безопасности координаторы в Красноярск не летают».

Владимир Осечкин
основатель проекта Gulagu.net
Интересы Михаила Голикова представляла адвокат Виктория Лобанова. Юрист рассказала, почему заявления заключенных тяжело доказать.
«По негласному правилу, сложных осужденных, будь то статья за убийство или террористической направленности, отправляют, как говорят, "на перевоспитание" в красноярские колонии.

Регулярно в СМИ всплывают факты о пытках, жестоком обращении, обращении, унижающем человеческое достоинство, со стороны администрации к осужденным. Был момент, когда лицо, похожее на замначальника ИК-17, пытается макнуть осужденного головой в унитаз.

Ко мне обращались как минимум 4 осужденных, которые либо испытали на себе, либо были очевидцами жестокого обращения. Например, со слов осужденного, когда человек приехал в ИУ, в 2015-2017 гг. его могли посадить в клетчатую сумку, подвязать ее к потолку и бить по этой сумке, якобы показывая, как могут поступить с осужденным, который будет жаловаться, "плохо сидеть".

На моей практике события, о которых говорили осужденные, происходили в 2015-2017 гг. Поэтому доказать что-то очень сложно. Единственное дело, которое получилось вытащить за пределы ИУ, дело Голикова. И то, видимо, потому что это был исправительный центр при ИК-27, то есть режимный объект с менее строгими условиями содержания и контроля. Была возможность зафиксировать все на камеру, была связь с осужденным. Сейчас дело в отношении сотрудников по статье 286 УК РФ (превышение должностных полномочий) находится в Советском районном суде.

Если же осужденный находится в так называемой "зоне", на режимной территории, очень сложно вытащить информацию вовремя. Заявления остаются зарегистрированными в правоохранительных органах, если они вышли за пределы колонии. Но по ним либо выносят постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, либо рассматривают как обращение гражданина, факты которого не нашли подтверждения. ГУФСИН тоже дает формальные отписки, что доводы не нашли своего подтверждения.

Пока сотрудники правоохранительных органов приедут в колонию, опросят их по факту заявления – уже пройдет очень много времени, и следы от побоев пройдут. От избиения до встречи с адвокатом может пройти от недели до полутора-двух месяцев. Осужденного могут так избить, что он недели три будет лежать в КТБ-1, например. Когда он придет в себя, ему нужно связаться с родственниками. Не у каждого есть адвокат, который ходит к нему на постоянной основе. Адвокат должен опросить осужденного, сфотографировать телесные повреждения, подать заявление в правоохранительные органы. Пока заявление рассмотрят, проведут проверку, может пройти от месяца до полугода, а то и больше».

Виктория Лобанова
адвокат бюро «Хорошев и партнеры»
Адвокат Виктория Лобанова считает, что уже давно назрела необходимость изменить законы, чтобы появилась возможность грамотно и своевременно расследовать заявления осужденных о пытках. Это, в том числе, могло бы снять существующее в обществе напряжение по поводу сокрытия нарушений внутри системы исполнения наказаний:
«Каждое исправительное учреждение у нас – это отдельное государство, где свои порядки, о которых иногда даже адвокатам сложно узнать из нормативной базы. Порой указания, которые распространяются внутри колонии, могут противоречить уголовно-исполнительному кодексу РФ или правилам внутреннего распорядка. Объясняют: "так сложилось".

Если администрация захочет не пускать адвоката в колонию, она все для этого сделает. Придумают любой предлог, и его сложно будет оспорить. Как правило, немедленной реакции на какое-то допущенное нарушение нет. Пока они якобы будут разбираться с тем, что произошло, проводить проверку. В итоге решение будет одно: нарушений со стороны администрации учреждения не допущено.

Работая уже более трех лет с делами, связанными с системой ФСИН, я вижу очень много пробелов в нормативном закреплении прав и обязанностей сотрудников. В любой удобной для них ситуации они говорят, что что-либо не закреплено четко в законе, поэтому мы ничего не обязаны. Например, не обязаны длительное время сохранять записи с видеорегистраторов. Установлен очень короткий срок сохранения записи – от 15 до 30 суток. Как правило, факты насилия всплывают через 2-3 года, когда уже невозможно достать видеозаписи, чтобы как-то подтвердить слова осужденных.

Также много актов, которые регулирую деятельность ФСИН под грифом "для служебного пользования". Мы, адвокаты, не можем проследить, правильно ли в той или иной ситуации поступают сотрудники ИУ. Система настолько закрыта, что нам очень сложно реагировать. Правоохранительные органы долго реагируют на заявления, и в большинстве случаев проводят формальные проверки по заявлениям о причинении осужденным физического вреда.

Осужденные часто рассказывают нам, адвокатам, о применении в отношении них недозволенных методов воздействия – это и физическая сила, и моральное давление. Они не могут подтвердить свои заявления чем-то, кроме слов. От многих осужденных поступает также информация, что заявление в тот же Следственный комитет может в принципе не выходить за пределы колонии – сотрудники делают многое для этого. По сути, осужденный не может самостоятельно, минуя администрацию ИУ, если у него нет адвоката, как-то обратиться в правоохранительные органы».

Виктория Лобанова
адвокат бюро «Хорошев и партнеры»
Не верить заявлениям адвокатов и правозащитников о пытках в колониях и СИЗО призывает знакомый с системой ФСИН собеседник «ТВК Красноярск». Он пожелал говорить не для публикации, поэтому приводим анонимное мнение:
«Красноярская ГУФСИН – одна из последних в России, если говорить языком сидельцев, "красная" система, где правила установлены не ворами, не так называемым активом, а законом. Здесь все делается по уставу. Поэтому авторитетные сидельцы, особенно из других субъектов страны, стараются избегать Красноярского края. Тем, кто "с синими орденами" на груди, конечно, не хочется попадать в край. Здесь заставят форму носить, на зарядку выходить, начальство приветствовать и за все спросят. Спросят по закону, без дубинок.

А вот тем, кого там называют "мужиками", простых сидельцев, не распальцованных, без синих наколок, тех, кто попал за мешок зерна, пьянку-хулиганку – в крае сидеть проще. Здесь и накормят, и напоят, и спать уложат, и вылечат.

Когда люди сюда едут, говорят: "В Красноярск приедешь – сытый будешь, но жить придется по уставу: верхние пуговицы будут застегнуты".

Что такое мнение правозащитника? Я знаю, что особенно в Москве и за Уралом есть целая плеяда людей, которые обрабатывают авторитетов. Еще не успел сюда прибыть поезд, который везет этот спецвагон, но уже приехали 3-6 проплаченных "правозащитников" из Москвы, таких же журналистов, которым общаком проплачены деньги, и они начинают "раздувать кадило", чтобы к прибывающему криминальному авторитету было особое отношение. А простого мужика никакие адвокаты и правозащитники в упор не видят».

анонимно
«ТВК Красноярск» также удалось обсудить эту тему с сотрудником ГУФСИН по Красноярскому краю. Источник согласился говорить на условиях анонимности. Если коротко: «жести нет, это все сказки»:
«ГУФСИН России по Красноярскому краю – самая передовая во всех показателях. Здесь наиболее развитые исправительные учреждения – новое оборудование, новые инженерные постройки и так далее. Здесь самые современный исправительные учреждения, если не брать в расчет новые СИЗО в Москве, которые сделаны по европейским стандартам. В общем, Красноярск – впереди планеты всей в нашей системе. Все красноярские учреждения "красные" – установлен режим и заключенные его соблюдают.

Понятно, что правозащитники скажут, мол, какие зэки бедные и несчастные. Конечно, сотрудники могут отп***ить осужденного, если он вывел из себя. Ну, вот представь: стоит перед тобой рецидивист, убийца, например, или насильник, и не подчиняется, начинает грубить, руками махать, может на х** послать, обматерить тебя. И вот как здесь сдержаться?

Вообще сотрудники должны отписываться за каждый синячок осужденного. Ну, пишут, что сопротивлялся, не соблюдал режим, пришлось провести задержание. Залом рук за спину уже считается применением силы. Сейчас везде камеры установлены, в том числе на сотрудниках есть видеорегистраторы. Поэтому просто так метелить никто не будет.

Я не понимаю, почему так говорят о Красноярске. Говорили со знакомым, который работает в Ангарске, в «пятнашке» [ИК-15 – прим. ред.], где бунт с пожаром был, и осужденные порезали вены. Вот там жесть. После этого просто рядами проходили с дубинками и пи***ли зэков, чтобы дурь выбить.

Я не знаю, может ли человек исправиться, отбыв наказание в каком-то из российских учреждений. У нас к ним отношение как к отбросам общества. В пример часто приводят Европу, где они живут как в санатории, телевизоры в камерах есть… Там это делают для того, чтобы показать осужденному, как можно жить, что можно жить нормально, не нарушая закон. У нас вроде как стремятся к этому, но пока до Европы далеко. Возможно, дело в менталитете. Сложно искоренить подход, который начался, как минимум, со сталинских ГУЛАГов».

Сотрудник уголовно-исполнительной системы
анонимно
«ТВК Красноярск» поговорили с уполномоченным по правам человека в Красноярском крае Марком Денисовым. В разговоре с нами он привел другие данные о количестве подтвержденных жалоб, отличающиеся от данных из его доклада за 2020 г. По словам омбудсмена, две жалобы подтвердились в 2019 г. Всего же их было 22:
«Грубо говоря, в это число входят жалобы, начиная с того, что человека на растяжку поставили, как он пишет, и били дубинкой по почкам – заканчивая тем, что сотрудник выразился нецензурной бранью в адрес осужденного.

Я в каком-то крайнем случае выезжаю и встречаюсь с человеком, смотрю на него, есть ли следы побоев. Если человек постоянно пишет "меня бьют, бьют, бьют" – я выезжаю и смотрю. Прошу показать следы побоев. По человеку видно, врет он или нет – хочет, например, счеты свести с сотрудником или действительно страдает от побоев. Потом я обращаюсь к Общественной наблюдательной комиссии, чтобы они тоже съездили. Но основную проверку проводит прокуратура.

Как правило, люди, которые не очень хорошо знакомы с этой системой, говорят: "все они одним миром мазаны". На самом деле, прокурорам – чем больше они найдут, тем лучше. У них своя отчетность, своя статистика, они не находятся ни в какой соподчиненности с ГУФСИН.

Поэтому здесь я надеюсь на прокуратуру. Они выезжают, опрашивают того, кто направил жалобу, свидетелей, на которых он указывает, сотрудников, просит показать камеры. Камеры сейчас там везде натыканы, сотрудники обязаны носить видеорегистраторы на одежде. Запись хранится 15 суток.

Были случаи, когда видео, на которых сотрудники бьют человека, появлялись в СМИ спустя 2,5 года. В самих учреждениях есть проблемные осужденные, которые не хотят подчиняться администрации. Это, как правило, люди с воровским прошлым, либо люди из кавказских регионов. Они намеренно не подчиняются, провоцируют, создают конфликтные ситуации. В отношении таких людей грамотный начальник хранит файлы более долгое время. Потому что потом придет прокуратура. Зачем им лишние проблемы? Пусть посмотрят, увидят, что его не бил никто, что он сам спровоцировал ситуацию.

Надо же смотреть с обеих сторон. Обе стороны пытаются повернуть ситуацию в свою пользу. Сказать, что правы только осужденные – я не могу, сказать, что права только администрация – тоже. Там всегда идет противоборство двух точек зрения, двух систем доводов.

Подтвердили 2 факта, но, по моим оценкам, их больше. Ну, не 2, а 4 или 5. Но и не 22. Просто не смогли доказать, не смогли установить, что это происходило на самом деле.

Есть ситуации, когда это линия защиты, когда адвокат и его подзащитный настроены на то, чтобы как можно больше, грубо говоря, препятствовать следствию – по каждому случаю пишут жалобы. Это характерно для содержащихся в следственных изоляторах, и часто применяется адвокатами. Есть ситуации, когда сотрудники действуют неправильно и применяют какие-то недозволенные методы. Все бывает в этой жизни.

Понятно, что на кону серьезные вещи: на кону свобода, и там все идет в ход с обеих сторон. Следователь пытается любыми способами получить свой результат. Подследственный и его защита тоже пытаются либо смягчить наказание, либо избежать. Поэтому верить на слово одной стороне или другой я бы не стал. Вот когда вижу, что у человека характерные продолговатые синяки – я понимаю, что здесь работали дубинки. А когда об этом просто написано, а следов нет – тогда это совершенно другое впечатление».

Марк Денисов
уполномоченный по правам человека в Красноярском крае
Узнать статистику, связанную с избыточным применением силы сотрудниками колоний и СИЗО по отношению к осужденным, «ТВК Красноярск» попытались в пресс-службе ГУФСИН России по Красноярскому краю. Мы направили официальный запрос, где попросили предоставить информацию за 2017-2021 гг., а именно:

- сколько жалоб за это время подали осужденные?
- сколько из них подтвердилось?
- сколько уголовных дел возбуждено в отношении сотрудников?

Вот что нам ответили спустя 7 дней:
«В ГУФСИН России по Красноярскому краю функционирует Комиссия по контролю за законностью применения к подозреваемым, обвиняемым и осужденным физической силы и специальных средств в учреждениях ГУФСИН.

По каждому случаю применения сотрудниками УИС физической силы и специальных средств в отношении подозреваемых, обвиняемых и осужденных проводится проверка, незаконного применения не выявлено.

Кроме того, о каждом случае применения физической силы и специальных средств уведомляются органы прокуратуры Красноярского края».

Пресс-служба ГУФСИН России по Красноярскому краю
ответ на запрос

10 громких заявлений об издевательствах в красноярских тюрьмах

1
ИК-17. 2014-2016 гг. Сотрудник колонии опустил голову заключенного в унитаз и угрожал помочиться ему на голову.

Осужденный якобы не хотел выполнять хозработы. Унижал заключенного человек, похожий на майора внутренней службы Сергея Слепцова. Ролик издевательств всплыл в ноябре 2019 г. Сообщалось, что записанное на видео происходило 3-5 лет назад. На время внутренней проверки ГУФСИН Слепцова отстранили от службы.
Позже «Новая газета» писала, что заключенный дал показания проверяющим и назвал попавшие на видео издевательства «инсценировкой». По его словам, сотрудники ФСИН «предложили ему записать специальный видеоролик для психологического воздействия на осужденных».
В апреле 2020 г. стало известно, что Сергея Слепцова назначили на должность начальника оперативного управления ГУФСИН по Новосибирской области.


2
2017 г. ИК-31. В Общественную наблюдательную комиссию поступили многочисленные жалобы об избиениях и пытках осужденных.

Они сообщали, что их избивали сотрудники учреждения сразу по прибытию в колонию, во время досмотровых мероприятий. При этом якобы требовали написать согласия о сотрудничестве с администрацией, отказы от воровских традиций, также обещания не обращаться в правоохранительные органы и ОНК. Кроме избиений, по словам осужденных, сотрудники угрожали и насильственными действиями сексуального характера. На YouTube-канале ОНК опубликовали 10 видео, на которых осужденные описывали издевательства.

Спустя неделю в прокуратуре сообщили, что проверка не подтвердила факт избиения и пыток. Надзорное ведомство выявило лишь единичные нарушения, в том числе, касающиеся обеспечения требований режима и санитарно-гигиенических норм.

3
2018 г. ИК-17. Заключенный красноярской колонии сообщил об угрозах со стороны сотрудников ФСИН. Якобы его обещали изнасиловать и сделать укол психотропными веществами.

Осужденные Сулим Битаев отбывает наказание сразу по нескольким статьям, среди которых терроризм и бандитизм. Он периодически жаловался на условия содержания. Это якобы и послужило поводом для угроз и избиений со стороны сотрудников ФСИН.

В пресс-службе ГУФСИН России по Красноярскому краю тогда сообщили, что информация об избиении Сулима Битаева не соответствует действительности:

«Осужденный Битаев отбывает наказание за терроризм и покушение на жизнь сотрудников правоохранительных органов. Осужденный признан злостным нарушителем порядка отбывания наказания. В исправительном учреждении ведет себя агрессивно, постоянно нарушая установленный режим содержания, склонен к провокациям и сутяжничеству».

4
2013 г. ИК-43. Надзиратели раздели заключенных догола и заставляли приседать.

Все издевательства они снимали на камеру. Тех, кто был против, избивали. Кадры опубликовали в 2018 г.
Проверка СК установила, что замначальника управления безопасности ГУФСИН по краю Николай Шахов, находясь в служебной командировке в п. Октябрьский Богучанского района, применил насилие к шести осужденным. Его приговорили к четырем годам условно с лишением звания подполковник внутренней службы и выплатой морального вреда в 40 тыс. руб.

5
2018 г. ИК-17. Читинский авторитет Дмитрий Ведерников прямо в суде заявил о пытках в колонии.
«Ко мне применили пытки. Меня не менее 30 раз ударили электрошоком, положили на пол, сковали руки наручниками, били по пяткам электрошоком. Чтобы вы понимали, это примерно как, если бы вас раз 30 укусила собака за ногу. Боль адская была. Я молился в тот момент, чтобы потерять сознание. После чего меня вывели из камеры в кабинет, где отсутствовало видеонаблюдение, и там продолжали измываться, пока у меня не пошла пена изо рта».

В ГУФСИН России по Красноярскому краю опровергли информацию Ведерникова о применении в отношении него физической силы, а также сообщили, что с жалобами на сотрудников он не обращался.

6
2019 г. ИК-16. Заключенный Уярской колонии объявил голодовку из-за того, что сотрудники якобы вымогают у него деньги.

По словам Александра Зайцева, сразу после перевода в колонию ему сказали: «Хочешь хорошо сидеть – плати». Заключенный долгое время платил, но как только перестал это делать, якобы начались избиения со стороны других осужденных.
«Некие заключенные, которые находятся под юрисдикцией работников ФСИН, принимают этап – это значит заводить по одному и избивать. Часто избиения заканчиваются скручиванием и засовыванием дубины в одно место», – пояснял Зайцев

7
2019 г. ИК-43. Заключенный колонии в Богучанах пожаловался на то, что сотрудник колонии избил его и сломал нос.

Сестра осужденного обратилась в редакцию «ТВК Красноярск». Она рассказала, что общалась с братом через письма и телефонные звонки, однако в июне 2019 г. мужчина перестал выходить на связь. Женщина решила лично приехать на свидание.

В колонии она увидела, что у него переломан и смещен нос. Девушка рассказала, что после свидания, к ней подошел неизвестный мужчина в форме и сказал, что это именно он избил ее брата. Он представился замполитом ИК-43. Мужчина пояснил, что заключенный в грубой форме ответил его жене, за что и получил удар по лицу.
Проверку по заявлению сестры осужденного проводил СК.

8
2019 г. ИК-17. Сайт «Сибирь.Реалии»* опубликовал статью «Ломка зэков, прикрытая законом», основанную на письме заключенного Ивана Асташина.

В этом публицистическом тексте Асташин красочно рассказал о несправедливостях устройства жизни в колонии, о различиях между кастами зэков, сотрудничестве некоторых из них с тюремной администрацией и психологическом давлении, которое оказывают на осужденных сотрудники исправительных учреждений.

Эти свидетельства переданы редакции политическим активистом и бывшим осужденным по «Болотному делу» Владимиром Акименковым, который с 2014 г. общается с Асташиным как посредством обычных писем, так и через систему сообщений «ФСИН-письмо». Руководство Красноярской ИК-17 утверждает, что Асташин никакого письма не писал и что никаких нарушений закона в колонии не допускается.
Позже издание удалило статью по требованию руководства ИК-17.

«Нам угрожали судом, но суда мы не боимся, мы боимся за Асташина. Это публицистический текст с упоминанием номера колонии, но без имен. Там нет описания конкретных случаев, там есть описания практик, которые могут быть расценены как пыточные», – пояснили тогда в редакции.

Там также сообщили, что из колонии прислали письмо, в котором Асташин утверждает, что никуда информацию о жизни в колонии не посылал, и что никаких нарушений закона в колонии не допускается.

* – Организация включена Минюстом в перечень НКО, выполняющих функцию иностранного агента.

9
2019 г. ИК-27. Осужденного за разбой, поджог и убийство, Михаила Голикова избили сотрудники колонии.

В ГУФСИН тогда заявили, что Голиков получил травмы «при транспортировке бригадой скорой медицинской помощи». Позже документы Минздрава опровергли эту версию. Фельдшер указал, что следы побоев у заключенного были еще до транспортировки в больницу.

По словам заключенного, его вызвали на разговор к одному из руководителей, который предложил мужчине дать показания на начальника колонии, якобы Голиков дал ему взятку. Голиков отказался. После чего был избит.
СК возбудил дело по заявлению избитого против трех сотрудников, его сейчас рассматривает суд. Однако Голиков успел, опасаясь за свою жизнь, уйти из СИЗО и отправиться в бега. Через несколько месяцев беглый, передвигаясь пешком и автостопом, вышел к Финской границе и попросил политического убежища.

10
2020 г. СИЗО-1. Дело Тесака. Смерть Максима Марцинкевича связывают с пытками в красноярской колонии.

Весной 2020 г. Марцинкевича этапировали из Карелии в Красноярский край. 24 марта он прибыл в транзитно-пересыльный пункт ИК-6 Красноярска, после чего связь с ним была практически потеряна. По одной из версий, он должен был отправиться в ИК-16 в поселке Громадск, сообщение об этом сторонники Тесака опубликовали 6 апреля.

30 апреля стало известно, что Тесак находится в СИЗО-1 Красноярска, такой ответ прислал ФСИН его отцу. Марцинкевича обнаружили мертвым 16 сентября 2020 г. в одной из камер челябинского СИЗО – его этапировали в Москву из Красноярска.

ФСИН и СК утверждают, что Тесак совершил самоубийство. Родные и адвокаты уверены, что Марцинкевича могли убить. Они убеждены, что его пытали в красноярской колонии, заставляя оговорить себя и соратников.

В деле Тесака ранее было 3 предсмертных записки с противоречивым содержанием. Позже Baza опубликовала документ, который называет еще одной предсмертной запиской Марцинкевича. Источник издание не указывает.
«В Красноярске меня сломали на 100%. Я рассказывал вообще все. В том числе, про армян, дачу и проститутку, которую потом того. Привезли Ромео, с ним уже была очная ставка. Еще я взял на себя участие в "Казни таджика и дага"», – начинает автор письма, чей почерк действительно напоминает почерк из предыдущих записок Тесака.
Кому верить?
Правозащитники говорят о пытках в колониях. Другие источники опровергают эту информацию, заявляя, что первые – материально-заинтересованы. ГУФСИН ожидаемо отвечает формальными отписками о существовании специальной комиссии, а на заявления об избиениях в ведомстве зачастую рапортуют: «информация не соответствует действительности».

Система очень закрыта.

Видеорегистраторы, которые сотрудники СИЗО и колоний обязаны носить на своей одежде, решить проблему также не помогают. Напомним, записи с этих камер хранятся 15-30 дней.

Видимо, узнать точно, что происходит в красноярских тюрьмах, можно только побывав там. Мы пытались обсудить тему с людьми, которые отбывали наказание, но никто не захотел говорить.

UPD: После публикации этого материала дать интервью согласились бывшие заключенные Михаил Голиков и Иван Асташин. Голиков подтвердил слова правозащитников о пытках. С этими заявлениями согласился и Асташин, который после освобождения также занялся правозащитной деятельностью.

Что мы поняли точно: люди, которые представляют позицию «в красноярские тюрьмы нельзя попадать» – говорят открыто. А те, кто с ними полностью не согласны, не готовы заявлять об этом публично.

Являются ли люди из раздела «10 громких заявлений об издевательствах в красноярских тюрьмах» криминальными авторитетами, которые якобы, по словам нашего источника, оплачивают работу правозащитников из общака? Мы доподлинно не знаем.

Что еще мы знаем точно: из 10 историй, которые представлены выше, только в двух случаях возбуждены уголовные дела.

Первый – когда надзиратели раздели заключенных догола и заставляли приседать. Там было неопровержимое доказательство – видеозапись.

Второй – дело избитого Михаила Голикова. Здесь большую работу провел адвокат осужденного, были оперативно зафиксированы следы избиения, есть люди, которые опровергли версию ФСИН о том, что травмы Голиков получил, упав с носилок.

Бонус. Что мы точно знаем о красноярских тюрьмах?
С ГУФСИН России по Красноярскому краю связаны не только заявления об издевательствах.

Так, заключенные производят товары, которые продаются в специальном магазине при ИК-22. Он открылся в 2017 г.

«К услугам покупателей два отдела: продуктовый и вещевой. В первом можно купить мясные деликатесы, свежую зелень, полуфабрикаты, масло и молоко, овощи, макаронные и хлебобулочные изделия. Вся продукция сертифицирована и экологически чистая», – рассказывала пресс-служба.

Еще купить продукцию ФСИН можно онлайн.
Заключенные не только производят продукты и шьют одежду. Они любят слушать музыку и, чтобы заказать любимую песню, звонят на радио.

«Зэки пишут нам письма. Они передают приветы родным, очень просят сказать точное время, когда будем озвучивать в эфире – видимо, у них в ИК радио только по расписанию. А музыку заказывают − чистую классику, по блатняку. Наговицын, Катя Огонёк, Бутырка, Лесоповал. Знаете такое?», − рассказал «ТВК Красноярск» Иван Ветров, ведущий радио «Шансон-Красноярск».
При ГУФСИН России по Красноярскому краю есть музей «Красноярский тюремный замок».

Это тюремные корпуса, построенные в середине 19 века. Они располагаются в СИЗО-1
«Экспозиция расположена в одном из подвальных помещений тюремного замка. Посетители могут пройти по коридорам, выложенным из кирпича, сделанного руками заключенных в 19 веке, зайти в настоящую камеру, в которой полностью сохранен подлинный тюремный быт. Редкие архивные фотографии, на которых можно увидеть историю Красноярского тюремного замка, реконструированная одежда арестантов и надзирателей, настоящие предметы, которые использовались в быту ссыльных и каторжных – все это можно увидеть собственными глазами, потрогать», – говорится на сайт ведомства.

По «Красноярскому тюремному замку» можно прогуляться онлайн – доступен виртуальный тур.

Текст: Алёна Кузнецова
Редактор: Мария Бухтуева

«ТВК Красноярск», 2021.

Made on
Tilda