«Люди еще не поняли, во что мы влетаем»: Наталья Зубаревич об импортозамещении и последствиях санкций

21230

18 мая


Как Красноярский край будет переживать этот новый экономический кризис, который переживает страна? Ведь сейчас есть определенные опасения: раньше даже товары из Китая, из средней Азии в Красноярск привозили через крупнейший логистический центр – Москву. Есть ли теперь риски, что в условиях возможных дефицитов до нас как до периферии товары будут доходить дольше и сложнее? А что будет с малыми городами? Сможет ли Россия, в том числе и Красноярский край, заместить те товары, которые были из-за рубежа? Об этом в программе «После новостей» поговорили с профессором кафедры экономической и социальной географии России МГУ Натальей Зубаревич.

По словам профессора МГУ Натальи Зубаревич, крупные города, в том числе и Красноярск, пострадают больше, чем маленькие: 

«Я бы боялась больше за Красноярск, чем за удаленные города. Красноярск – милионник. В Красноярске немало всяких сервисов, самых разнообразных. Там развита торговля непродовольственная. И в этой сфере, если взять только 4 вида: торговля, авторемонт, гостиница и общепит – в среднем по России занято 20% населения и больше. В Красноярске чуть поменьше, потому что промышленная занятость высокая. Так вот для этих людей не будет столько работы, потому что падение доходов населения неизбежно. От слова неизбежно совсем. Даже если нам пенсии проиндексируют, их не проиндексируют на темп инфляции, а он будет 15-20%. Соответственно, плату бюджетникам не поднимут на 15-20%. Как-то поднимут, но это все равно снижение доходов. А те, кто в малом бизнесе, в крупных городах таких, как Красноярск, они в основном в секторе услуг. Покупатели, когда у них телек меньше, они в первую очередь экономят на услугах. Это значит снижение занятости в этом секторе – столько не надо.

Малые города, туда будут какие-то поставки, логистические цепочки прервутся, потому что-то восстановится. Но с голода не помрут, а вот ассортимент непродовольственных товаров везде резко победнеть».

Что касается промышленности, Зубаревич предлагает смотреть, как будут работать алюминиевые заводы: 

«Если мы берем РУСАЛ – 20% всего сырья он получал из Австралии, где у него даже был частично бизнес. Австралия отказалась поставлять. Еще примерно 10-15% делал Николаевский глиноземный завод. Ну какой сейчас глинозем? Посмотрите на карту Украины – вас все будет понятно. Резко снизилась сырьевая обеспеченность. Уже обратились за продажами в Китай, я не знаю, по какой цене будут поставлять, но пробные партии поставят. Заместят ли они выпадающее сырье? Я не знаю. Если нет – тогда объемы производства алюминия будут сокращаться. Часть занятых уйдет в простой. Пока нет такого проблемного по Норильску – цена фантастическая на никель, медь, платину, палладий. Соответственно тут запретов никаких нет – санкций нет на поставки, потому что на рынке острый дефицит этих металлов всех. Но есть персональные санкции на Потанина. Надеюсь, что у него менее 50% - на предприятиях это не отразится. А вот если больше – то, соответственно, продажи будут, но проводки банковских платежей могут быть затруднены. Люди под санкциями – собственники компаний – банки считают это большими рисками и неохотно эти платежи проводят.

Дальше – лесодобыча. Она вся на Азию, понятно, что там более менее спокойно. Китай точно не откажется от российских лесоматериалов. А вот как «Сегежа групп» пойдет в Лесосибирске, это уже надо смотреть, потому что Евтушенков под санкциями. А он собственник «Сегежа Групп». Уже вопросы. Повторюсь, кто будет жить спокойно, так это номерные города – Зеленогорск и Железногорск. Там оборонка, она и есть. Но у вас же были доходы от бизнеса «Росатома». От захоронения выработанных отходов с европейских АЭС. Сейчас, конечно, этих доходов не будет. Как это будет бюджетно финансироваться? Ну, наверное, будет. Поэтому посмотрим. Картина станет понятна летом – между вторым и третьим кварталом. По потребительскому рынку – она будет уже невооруженным глазом видна в мае-июне. По бизнесу, который промышленный, это ближе к третьему кварталу, может и раньше. У каждого свои запасы – мы их не знаем. Поэтому люди еще просто не поняли, во что мы влетаем».

Наталья Зубаревич считает, импортозамещения в России не получится:

«А как? У нас есть вещи, которые мы вообще не производим. Не, конечно, мы можем делать свои средства гигиены – я их хорошо помню из Советского союза – свою косметику какую-то. Но ее столько нет, просто нет. Потому что мы массово использовали рынок. Страна была включена в глобальный рынок, и покупали то, что лучше и дешевле. Что-то заместим – фабрика «Свобода», милости просим. Довезет ли она свои товары до Красноярска – посмотрим. Заводишко-то не большой. Да, отказывайтесь, пожалуйста. Можно щи локтями хлебать. В конце концов, можно уйти в патриархальщину, и тогда вообще никакого импорта не потребуется. Если вы считаете такой способ приемлемым для себя, как я могу спорить?»

Еще одна проблема – это большой отток россиян из страны после 24 февраля. Эксперты говорят о 4 млн эмигрирующих, которые не приняли спецоперацию. Однако профессор уверена, что все цифры – оценочны, однако отток определенно есть, и больше всего в IT-сфере:

«Дело в том, что цифру не знает никто. Все оценки около потолочные. Я могу что-то сказать, когда будет проведено специальное исследование, если будет. Люди же уезжают, не теряя гражданства. Формально они уехали как туристы. Или это релокация – как теперь модно называть – и уехали на какое-то время. Что называется спецоперацию пересидеть. А, может, кто-то и собирается устроиться. То, что идет массовый отток IT-компаний частных – это медицинский факт. Я должна была выступать в одной из них – она локализована в Твери – через 3 дня после 24 февраля компания приняла решение о полной релокации. Это российская компания, но и они почти ушли из России. Те, кто уехал на волне паники – люди свободных профессий, журналисты – часть из них вернется, когда деньги закончатся. Часть из них будут мучительно пытаться найти в стране пребывания или работать дистанционно каким-то образом. Полнейшая неопределенность. Но IT-бизнес уходит массово – факт. Это не измеряется в людях – это мозги уходят».

Поможет ли Китай России? В этом вопросе Зубаревич считает, что Китай лишь сделает хороший бизнес и заработает на России:

«Китай нам продаст то, что может продать без риска санкций. Только цена будет интересной. Знаете ли вы, что на единственном заводе Тульской области, который выпускает китайские машины Haval. Цены на них уже подскочили в 2 раза. Слово «поможет» или «выгодно продать»? Какое слово правильное? Китай часть сырья купит. Но госкомпании китайские – самые крупные компании – остерегаются по совету китайского правительства покупать российскую нефть, боясь вторичных санкций. Сейчас это покупают частники – частные НПЗ, которые перерабатывают эту нефть. Они не такие большие и они надеются не попасть. Так продажа что китаю, что индии идет с колоссальным дисконтом – где-то на $25-30 ниже мировой цены на юрелс. По такой цене они выгодно купят и дорого продадут. Если вы называете это снова «Китай нам поможет» – Китай сделает хороший бизнес. На нас. Это правда».

Проблема еще и в том, как считает эксперт, что россияне отказываются понимать происходящее: 

«Люди не хотят видеть. Большая проблема в том, что это будет. Но люди не хотят этого видеть. Я уже устала объяснять картину – любому здравомыслящему человеку это понятно. Но люди не хотят видеть. И лозунг «Потерпим», и это обернется 2-3 месяцами, вынуждена поспорить с высоким начальством: это не обернется 2-3 месяцами. По санкциям – это годы. Логистические цепочки частично восстановятся. Частично. Но даже перетащить их на Китай мы толком не сможем Трнссиб забить. Не сибирякам мне это рассказывать. Он забит под завязку. Сильно увеличить его пропускную способность сейчас быстро невозможно.